Нет, это не провокатор, хотя не исключено, что выдает себя не за того, кто есть на самом деле.

— Ну, хорошо. Как говорится, воля клиента — закон, — нехотя согласился Власов и вошел в офис. — Оформим заказ… Завтра к шестнадцати устроит?

— Не устроит. — Старик оперся на трость двумя руками и ссутулился. — Распилите перл сейчас же, в моем присутствии. И чтобы никто посторонний не видел.

Рабочий день кончился, и в течение десяти минут камнерезу следовало сдать на охрану, поэтому Власов попытался уклониться от столь решительной просьбы.

— Никого из мастеров уже нет. Посмотрите на часы!

— Сделайте это сами, — мгновенно сориентировался старик.

— Предлагаете самому встать к станку?

— Вы же специалист по огранке драгоценных камней. Точили же вы кабошоны для казахов?

Он и про казахов знал, что привозили хризопраз…

— Кто вам сказал?

— Сказали… Тем более здесь не так много работы.

— Но это будет стоить денег…

Старик достал старомодный бумажник-гаманок.

— Пожалуйста. Сколько? Основное условие — конфиденциальность.

Власов привык к богатым клиентам, но на сей раз внешний вид, жемчужина и кошелек никак не сочетались. И вдруг поймал себя на мысли, что оттягивает срок лишь по одной причине — не хотелось в тот же час разрушать красоту и целостность жемчужины со столь уникальным ориентом; хотя бы сфотографировать ее, чтобы потом показывать, что держал в руках…

— То есть вам нужно сделать аншлиф? — уточнил он.

— Не знаю, как это называется. Мне необходимо обнажить родовую песчинку, первоначальное зерно, — хладнокровно объяснил старик. — Чтобы я мог видеть ее.